Книга о храме, часть 2

У о. Феодора было много детей. Один из них, Николай, стал епископом. Сохранились его воспоминания, из которых мы кое-что узнаем о жизни семьи: "Я родился в Москве, на Пресне 3 декабря 1888 года. Я был третьим ребенком, но на 4-м месяце моей жизни смерть унесла моих старших брата и сестру, тоже младенцев, и мои родители стали особенно беречь меня, беспокоясь, как бы я не умер... Мое детство проходило тихо и не было богато разнообразием внешних впечатлений и событий. Мы никуда далеко не выезжали. Мой отец был священником а храме Иоанна Предтечи, и во дворе церковного дома и в нашем садике мы гуляли зимой и летом... Первое событие, которое осталось в моем сознании, - моя первая молитва во время моей болезни перед Иверской иконой Божией Матери, когда мне было четыре года. У меня был круп, и врачи боялись, но сила детской веры вместе с верой моих родителей превозмогла болезнь. Я просил отца привозить мне масло от великомученика Пантелеимона (из его часовни) и постоянно пил его с горячей водой; затем я выразил желание, чтобы ко мне привезли "глазастую Божию Маму" (так я называл тогда образ Богоматери Иверской, который в Москве из часовни возили но домам). Вот я и помню себя склонившимся перед этой иконой, когда ее принесли в нашу комнату, где я находился. После этого я вскоре поправился на удивление врачей, не ожидавших благополучного исхода... Отца моего почти никогда не было. День и даже иногда вечер у него были отданы урокам (законоучительству), да и в свободные вечера, если он не выезжал из дома, он был занят... В церковь я ходил со своей матерью и только уже лет восьми мой отец стал брать меня с собою в алтарь" [22].

 

Вскоре после назначения на наш приход о. Ф. Ремов обеспокоился расширением дома настоятеля. В апреле им и старостой Егором Матюшиным было подано прошение в Московскую городскую управу о сломе хозяйственных построек за домом настоятеля и прибавлении к его торцу пристройки для увеличения жилых покоев [13]. Завершалась постройка деревянным крыльцом. Дальняя часть участка была отведена под сад. В саду стояла деревянная решетчатая беседка. В этом-то садике и гулял маленький Коля Ремов. По описанию 1913 года в доме священника насчитывалось 6 светлых комнат, передняя, кухня и ретирада; три окна выходили в Малый Предтеченский переулок, пять - в Большой, семь окон и две двери - во двор. Все почти сохранилось неприкосновенно до наших дней, только дом занимает музей "Красная Пресня" [23].

Проектировал пристройку художник архитектуры Николай Алексеевич Ипатьев, наш сосед, живший на Средней Пресне в доме, купленном у С. А. Ушаковой. Он служил при строительном отделе Московского губернского правления и в 1860-1880-е годы проектировал и строил в Москве.

В мае 1889 года о. Ф. Ремов и староста Е. С. Митюшин обратились в Городскую управу за разрешением сломать все строения на церковной земле и построить каменный двухэтажный дом причта и каменный сарай. Проектирование и строительство доверялось архитектору Никите Герасимовичу Зеленину (род. 1858). Он также был художником архитектуры и служил внештатным техником строительного отдела Московского губернского правления. Первый этаж состоял из семи светлых комнат, одной темной, 3 передних и 3 кухонь. Здесь располагались квартиры дьякона, псаломщика, чайная и колониальная торговля с квартирой владельца торгового дела. На втором этаже было 11 светлых комнат, 1 темная, 3 передних и 2 кухни. Этаж был занят под квартиры второго священника и псаломщика [24]. Дом хорошо сохранился. На переднем фасаде видны две заложенные позднее двери, предусмотренные но проекту: одна в магазин, другая в чайную [25].

Вскоре по завершении строительства дома причта, в мае 1892 года настоятель о. Ф. Ремов и староста Е. С. Митюшин вновь обращаются в Городскую управу и просят разрешение построить на пустопорожнем церковном месте слева от дома причта еще одно жилое строение по проекту того же архитектора. Летом строительство началось, а 10 октября 1893 года состоялось освящение и открытие церковно-приходской школы и богадельни на 8 престарелых женщин. "Для этих двух учреждений, как сообщает местный священник о. Ф. Ремов, - писали в "Московских церковных ведомостях", - выстроен каменный дом на средства, отказанные по завещанию умершего московской 1-й гильдии купца Ф. И. Беляева (10.000 на устройство дома и 15.000 на его обеспечение) и значительно увеличенные пожертвованием, сделанным в память его же и его сына (тоже умершего), отрока Феодора, супругою его А. И. Беляевою (на построение дома израсходовано было 19.000 р., а на содержание дома и школы положен "вклад на вечное время" 25.000 р. из четырех процентов годовых). Торжество освящения совершено было местным священником, отметившим значение этого события в местно-приходской жизни в церковном слове, приветствии благотворительнице, произнесенном в школе, и назидании детям. В школу принято пока 20 мальчиков. И сама жертвовательница Беляева и все прихожане изъявили желание памятный день освящения школы ознаменовать подпиской на открытие церковно-приходского попечительства. Подписано было до 20.000 р." [26]. Возглавлял это попечительство коллежский секретарь Константин Николаевич Постольский, живший в 1908-1917 годах на Средней Пресне в собственном доме. Высочайшим повелением Государя Императора и определением Святейшего Синода школе и богадельне в 1894-1895 годах было разрешено именоваться "Беляевскими" в честь жертвователей на их сооружение и содержание [27, 28].

В первом этаже, в церковной богадельне, было четыре светлых комнаты, коридор, две кухни и два туалета; шесть окон открывались в Нововаганьковский переулок, четыре - в Малый Предтеченский и четыре во двор. Во втором этаже располагалась церковно-приходская школа. Там тоже были четыре светлых комнаты, коридор, передняя, кухня и туалет. Фасад дома со всеми деталями показан а проекте [25]. Сам дом хорошо сохранился до наших дней. В советское время к нему была сделана 4-этажная пристройка средней школы. Над входом с переулка - киот, в котором некогда стояла икона.

К концу XIX века возникла необходимость увеличения трапезной части храма. В январе 1894 года священно-церковнослужители и староста обращаются за благословением к митрополиту Московскому и Коломенскому Сергию, излагая суть дела: "Прихожанин церкви Рождества Святаго Иоанна Предтечи, за Преснею, Рогожской слободы ямщик Александр Павлов Напалков изъявил желание на собственные средства сделать каменную пристройку к означенной церкви, с северной и южной стороны паперти и колокольни, для увеличения трапезы и устройства особых помещений ризницы и кладовой. Староста же церкви, московский купец Георгий Стефанов Митюшин заявил готовность пожертвовать средства для штукатурки и окончательной отделки всей пристройки. Находя таковое расширение церкви весьма желательным, а устроение ризницы и кладовой необходимым, просим разрешить произвести означенную пристройку" [29]. В марте последовала положительная резолюция, а в мае 1894 года была совершена закладка трапезы при приделах храма по проекту архитектора П. А. Кудрина [30]. Как всегда, весеннее начало предполагало спорую работу в погожее летнее время с завершением стен и перекрытия до наступления ненастья и холодов. Возможно, следующим летом, когда устоялась кладка, пристройку заштукатурили и покрыли колером в цвет всего храма.

 

Можно сказать, что этим завершилось строительство каменного храма, начатое в 1714 году. И в натуре и на плане 1913 года хорошо видно, что храм стоит косо по отношению к Малому Предтеченскому переулку, на который он выходит. Храм смотрит а сторону Ново-Ваганьково, которое было для него главным ориентиром а конце XVII - начале XVIII веков. Затем в топографии местности возобладали параллельно расположенные Пресненские улицы, система градостроительных координат сместилась к северу и храм в нее не вписался. Пристройки боковых объемов 1894 года этот перекос пытались сгладить за счет удлинения западного фасада храма и придания ему плоскостно-монументального характера. Вблизи неправильность расположения храма действительно незаметна, но издали видно, что храм расположен под углом и смотрит не в XIX век, а в XVII-й.

Внутреннее убранство храма зафиксировано впервые описью 1861 года. Придельные иконостасы имели форму ротонды и были ампирными по стилю [31]. К концу века они морально устарели и обветшали. Возобновление их было произведено почти одновременно в июле и августе 1892 года, о чем сообщалось в церковной газете: "30 июля в храме Св. Иоанна Предтечи, что за Пресней, было совершено освящение возобновленного на днях придела во имя Св. Иоанна воина. За левым клиросом в особом ковчеге помещена чтимая окрестными жителями святыня: часть главы св. бессребреника Кира, принесенная в дар этому храму грузинскими митрополитами, имевшими в древности при этом храме подворье. Освящение и божественную литургию совершил настоятель храма о. Ремов при пении хора певчих" [5]. "15 августа, в храме Св. Иоанна Предтечи, что за Пресней, было совершено освящение придела во имя Софии, Премудрости Божией, возобновленного усердием ктитора и прихожан. Освящение и литургию совершало местное духовенство при пении хора певчих. Настоятелем церкви о. Ремовым было сказано, по окончании литургии, поучение. Богомольцев было множество" [32].

На месте ампирных иконостасов появились сохранившиеся до наших дней алтарные преграды с характерной для того времени резьбой, подражавшей древним образцам. Следует иметь в виду, что в 1880-1890-е годы были построены и освящены два величественных храма России: храм Христа Спасителя в Москве (1883) и Свято-Владимирский собор в Киеве (1894). Художественное великолепие и притягательная сила нового церковного искусства, явленные в них, были столь велики, что сразу же стали объектом подражания для всей православной России. Повсюду возникло желание быть вровень со своим временем. Отсюда широкое заимствование отдельных композиций, стилевых образцов, декоративных мотивов в церковном убранстве разных храмов и монастырей по всей России. Не остались в стороне и на Пресне. Так, запрестольный образ придела Иоанна Воина "Поклонение волхвов" является воспроизведением аналогичной композиции В. П. Верещагина из Храма Христа Спасителя, а роспись конхи этого придела следует основным мотивами росписи малого купола придела свт. Николая того же храма "Слово плоть бысть" проф. живописи Н. Кошелева. "Снятие со креста" на южной стороне главного алтаря нашего храма повторяет алтарную роспись Храма Христа Спасителя работы В. П. Верещагина.

Главный алтарь претерпел изменения еще раньше боковых. Опись 1861 года фиксирует здесь алтарную преграду в 5 ярусов. По составу и стилевым признакам этот иконостас относился, вероятнее всего, к XVIII веку. Для второй половины XIX он представлялся устаревшим и был обновлен с сохранением основных ярусов [33].

  Пристройка 1894 года потребовала обновления стенных росписей и создания единой композиций. Роспись всего храма, за исключением четверика и прохода к нему, подразделяется на декоративную и изобразительную. Декоративная использована на стенах и архитектонически значимых дугообразных частях сводов. Она имитирует лепнину и отделку в технике искусственного мрамора. Геометрически правильные части сводов отведены под изобразительные сюжеты. Они подразделяются на три цикла в соответствии с тремя нефами трапезной части храма. В центральном нефе, ориентированном на главный алтарь, представлены господские праздники, в северном нефе придела Иоанна Воина росписи страстного цикла, в южном - богородичного. Схожим образом под лепнину и искусственный мрамор расписаны стены главного алтаря. Исключение составляют только росписи главного храма. У них другой образец и источник - росписи Свято-Владимирского собора в Киеве работы В. М. Васнецова. "Бог Слово" в сводчатой части алтаря, "Отечество" на восточном своде храма, "Положение во гроб" в нише над гробницей у северной стены, - все это выполнено в точном подобии киевским росписям крепкой рукою большого мастера, вероятнее всего, самого В. М. Васнецова, о котором известно, что в 1890-е он бывал в нашем храме и руководил росписями стен [34]. Об этом же свидетельствует излюбленная Васнецовым техника мозаики из подцвеченного стекла, столь характерная для эпохи модерна. Особенно красивы своды главного храма, почти целиком исполненные из мозаики с доминирующим серебристо-патинированным фоном.

 

В 1898 году работы были закончены. За неполных 12 лет, с 1886 по 1898, при настоятеле о. Ф. Ремове и старосте Е. С. Митюшине была выполнена целая строительная программа: завершен храм, полностью обновлено его внутреннее убранство, построены новая школа, богадельня и дом причта.

В 1899 году о. Феодор тяжело заболел и перешел на должность второго священника в храме свт. Николая в Новом Ваганькове, продолжая жить на Пресне и оставаться начальником и законоучителем в училище Прохоровской мануфактуры. В 1905 году рабочие Трехгорки во время вооруженного восстания пришли к дому священника, чтобы защитить его от возможных посягновений. Первым из священников нашего храма о. Феодор получил академическое образование, любил просвещение, любил в нем широту и не чурался таких сугубо светских предметов, как например, рисование. Похоронен он на Пятницком кладбище в Москве. На могиле невысокий памятник из черного полированного гранита в виде аналоя. На нем Евангелие: "Заповедь новую даю вам, да любите друг друга...".

 

С 1901 года по штатному расписанию в нашем приходе было положено уже два священника. О. Ф. Ремова сменил о. Алексий Алексиевич Флерин (1863- 1937). Из семьи священника он рано остался сиротой, учился в московских духовных школах, МДА закончил в 1887 году и восемь лет занимался преподаванием. В 1901 он сначала священник, а в 1909 уже настоятель нашего храма. Женат был на дочери священника Олимпиаде Петровне Шумовой (1872-1944), у них было четверо детей. О. Алексий преподавал в Московском мещанском мужском училище, в Беляевской церковно-приходской школе и состоял председателем Попечительства нашего прихода [35].

Со второй половины XIX века упорядочивается содержание духовенства. За многие столетия сложились три способа материального обеспечения клира: вознаграждение за требы, жалование от государства или епархии и получение вознаграждения от прихода. Наиболее правильным и распространенным является третий способ, когда приход дает клирику определенное жалование натурой, предоставляет жилье вместе с денежным содержанием. Духовенство, как правило, преподавало в начальной и средней школе. По окончании духовного учебного заведения будущий пастырь не сразу принимал сан, а сначала на педагогическом поприще развивал способности детоводительства ко Христу, получал знание людей и жизни, обзаводился семьей и тогда приступал к духовному служению, не оставляя порою и до конца своих дней педагогического поприща.

На рубеже веков дворянская некогда Пресня становится купеческой и разночинной. Дворяне утратили былую первенствующую роль. Поднялось значение духовенства, купечества и новых людей. Священники теперь получали хорошее образование, их руководство распространялось не только на духовную жизнь прихожан, но и на все формы социального и благотворительного служения Церкви. Со второй половины XIX века вся самая значительная часть работы на приходе совершалась вкладами, пожертвованиями, попечением и энергией купечества.

Самым крупным жертвователем была семья купца 1-й гильдии Федора Петровича Беляева. Недаром построенные на их средства богадельня и школа получили право именоваться "Беляевскими". В 1869 г. они купили усадьбу Ф. И. Резанова рядом с храмом и в 1880-е возобновили двухэтажный хозяйский дом с мезонином. Рядом известный уже нам архитектор Н. Зеленин построил двухэтажные флигеля. Так эти строения без одного флигеля и сохранились до наших дней. За домом располагался сад. В саду была беседка в виде террасы, с которой, надо полагать, открывался замечательный вид на нижний пруд и пологий берег Москва-реки. Где-то до 1892 года Федор Петрович скончался. Еще раньше умер отрок-сын. Дочери вышли замуж и покинули Пресню. Вдова Александра Ильинична Беляева скончалась 11 июля 1905 года, о чем сохранилась запись в метрической книге нашего храма. Имение, завещанное дочерям, сдали в аренду. В 1912 году на бывшей фабрике Беляева работала конвертная и коробочная фабрика г-на Б. И. Катлама с электрической передачей силы [36].

Другой жертвователь и храмоздатель Александр Павлович Напалков (ок. 1842-1912) происходил из ямщиков Рогожской заставы (напалок - ямщицкий кнут) из бедной многодетной семьи, где одних только мальчиков было восемнадцать человек и одни валенки на всех. Был неграмотен, расписывался крестом. Разбогател на покупке и своде леса. Торговал землею, строил имения. Одно из них - Криуши в 8 км от Кубинки. В 1882 году он уже владел усадьбой на Средней Пресне, где построил большой дом. Родственники вспоминают большую гостиную, детскую, спальню, кабинет А. П., помещения для прислуги, кладовые, огромную резную террасу, чудесный сад и двор с каретными сараями. Этот дом простоял до 1970 года (N31), на его месте теперь ведомственная поликлиника. Одаренный редкой памятью, самородок и самоучка он был дружен со Склифосовским, много жертвовал на его больницу. Похоронен на Ваганьковском кладбище, недалеко от церкви.

 

Новые люди, поднимавшиеся из низов, приобретают в это время бывшие дворянские владения. Так, например, усадьба на углу Малого Предтеченского и Средней Пресни, принадлежавшая в 1803 году бригадиру Н. А. Сумарокову, на протяжении столетия переходила из рук в руки и все время ею владели дворяне. У последней владелицы ее купил в 1905 году прихожанин нашего храма московский мещанин Иван Ильич Вавилов, на средства которого производилась промывка стенной живописи в храме в 1911 году. Он родился в семье крепостного крестьянина в 1859 году. По совету священника оставил родное село Иванково под Волоколамском и пришел в Москву учиться на певчего. Был зачислен в хор при Николо-Ваганьковской церкви, но из-за смерти отца вскоре был определен "мальчиком" к купцу Сапрыкину. Его организаторские способности и природный ум были замечены Прохоровыми - владельцами "Трехгорной мануфактуры". Вавилов становится директором магазина фирмы, потом заведующим торговым отделением и, наконец, одним из директоров компании. В 1917 году он состоял директором товарищества на паях "Н. Удалов и И. Вавилов", был гласным Московской городской думы. В 1878 году Иван Ильич венчался с А. М. Постниковой. В семье было семеро детей, двое из них - знаменитые ученые: Николай Иванович Вавилов (1887-1943), основоположник учения о биологических основах селекции и центрах происхождения культурных растений, и Сергей Иванович Вавилов (1891-1951), физик, президент Академии наук СССР. Обоих мальчиков крестили в нашем храме. Детские и юношеские годы они провели на Пресне. После революции Иван Ильич покинул Россию, жил в Болгарии и в Берлине. В 1928 году старший сын выхлопотал ему разрешение вернуться на родину. Рассказывают, что радость встречи омрачила отповедь отца, преподанная сыновьям за атеизм. Вскоре после возвращения И. И. Вавилов умер.

На противоположной стороне переулка большим угловым участком в 1803 году владел полковник А. В. Марков. Его сын продал его С. А. Ушаковой. Затем участок был разделен на три части и продан в разные руки: угловой с деревянным домом и мелочной лавкой купил в 1884 году мещанин А. Ф. Орехов. В 1912 и дом и участок были проданы крестьянину Александру Федоровичу Галкину за 24.500 р. И уже через год новый владелец возводит на месте углового дома 6-этажный каменный "небоскреб" и вплотную к нему еще один такой же, по высоте перекрывший колокольню. Оба гиганта красуются на своих местах до сих пор [37].

Историк церковного прихода, приступая к описанию советского периода, оказывается в полной растерянности. Исчезают привычные источники летописания, даже справочник "Вся Москва" уже не дает никаких сведений о приходе, ибо Церковь отделена от государства и помещена во внеисторическое пространство. Ее лишили, в частности, прав юридического лица и всего имущества, церковных святынь, которые веками создавались н недрах Церкви верующим народом на его средства. Власти искали повод воспользоваться злоприобретенным правом на церковное достояние. В 1922 году по всей России было произведено изъятие церковных ценностей якобы в помощь голодающим Поволжья. Как теперь документально установлено, подавляющая часть ценностей пошла в переплавку, а полученные с продажи суммы были потрачены на проведение самой кампании по их изъятию, на увеличение зарплаты партийного и советского аппарата и оборону [38]. 31 марта 1922 года изъятие было произведено в нашем храме: серебряные ризы, сосуды, лампады, - всего восемь с лишним пудов серебра, несколько бриллиантов и драгоценных камней [39].

 

Несмотря на это богослужения продолжались. Дважды на престол, в день Рождества св. Иоанна Предтечи в храме совершал Литургию Святейший Патриарх Тихон - 24.VI/7.VII.1921 и 1923 гг. [40]. В начале 1930-х годов церковь лишили звона. Старожилы вспоминают, как разоряли колокольню, сбрасывали колокола, оскверняли храм и старое кладбище. В марте 1930 года городские власти приняли решение о закрытии церкви по ходатайству рабочих и передаче ее под культурно-просветительские цели [41], однако решение не было выполнено. Очевидно, верующие обратились с жалобой во ВЦИК и в этом случае их просьба была удовлетворена. Все эти годы настоятелем продолжал оставаться о. Алексий Флерин. Во многом, видимо, благодаря ему наш храм избежал сетей обновленческого раскола, богослужения в нем не прерывались и в самые темные тридцатые годы. В апреле 1937 в связи с кончиной о. Алексия местоблюститель Патриаршего престола митрополит Сергий (Страгородский) назначил настоятелем о. Димитрия Делекторского (1879-1970). Как известно, к концу войны положение Церкви изменилось. Это выразилось, в частности, в увеличении числа молящихся. По сообщению советского чиновника, на пасхальной заутрени весной 1944 года в тридцати московских церквах было "большое переполнение верующих", в частности, в церкви Иоанна Предтечи на Красной Пресне - до шести тысяч человек, из них до двухсот военнослужащих [42]. Через год посещаемость нашего храма на Пасху возросла до 11 с половиной тысяч. Народу сходилось так много, что было трудно войти в переулок [43]. По воспоминаниям одной из прихожанок нашего храма, молитвенная дисциплина в послевоенное время была строгой. На клиросе и за ящиком прислуживали монахини, жившие в колокольне. Детям не разрешалось во время службы ходить по храму, взрослые не разговаривали. Опоздавшие стояли сзади всех. Под большие праздники и воскресенья о. Димитрий после всенощной служил молебны. Хор уходил, и оставшиеся прихожане становились певчими, поэтому молитвы запоминались наизусть.С оживлением церковной жизни появилась возможность заняться ремонтом храма. Он к этому времени стоял запыленный, живопись на сводах и стенах облупилась, поблекла, иконы были слабо освещены. Сначала растесали массивную арку, отделявшую основной храм от прохода в трапезную и выложили свод прохода мозаикой из подцвеченного стекла с изображением креста и монограммой "БОГ" в центре его на голубом фоне. Крест наложен на перекрещивающиеся четырехугольники - символ вселенной. Эту же тему развивают расходящиеся от креста радугой и чередованием голубой и белой волны кольцеобразные сферы. Иконография восходит к древнему образцу - мозаике баптистерия Альбеньи в Италии V века. Автор пока не установлен. Молва приписывает особую возглавительную роль в исполнении этой мозаики священнику Иоанну Павлову (1881-1951), который служил в нашем храме с 1935 года. Власти с пристрастием допытывались у него, откуда у церкви деньги на ведение таких монументальных работ.

Следующий значительный цикл работ в нашем храме приходится на 1960-е годы, когда старостой был Николай Иванович Боголепов. Сын репрессированного священника, он сумел, несмотря на постоянное противодействие властей, восстановить живопись стен и позолоту иконостасов, решетки на солеях заменить мраморной балюстрадой, иконы местного ряда расположить в новых киотах в настоящем порядке, соорудить крестильню и построить необходимые служебные помещения.

 

Наряду с созидательными усилиями духовенства и прихожан послевоенный период отмечен стремлением властей стеснить деятельность прихода, ограничить ее пределами храма. Для проведения крестного хода с выходом на улицу требовалось, например, специальное разрешение. Активность пастыря вызывала подозрения и недовольство. Власти сознательно поставляли на ответственные приходские должности людей, способствовавших развалу прихода. Большая твердость и духовная опытность требовалась от священников, чтобы в этих условиях исполнять пастырский долг. Таковым был о. Димитрий Делекторский, прослуживший в нашем храме настоятелем с 1937 по 1970 годы, - не меньше, чем в былые, более благополучные времена. Его сменил ныне действующий настоятель протоиерей Николай Ситников, который впервые пришел сюда юношей в 1954 году помогать в алтаре и читать на клиросе.

В послевоенные годы наш храм превратился из когда-то окраинного в один из самых почитаемых и посещаемых в церковной Москве. Здесь неоднократно служили первосвятители нашей Церкви - Святейшие Патриархи АЛЕКСИЙ I, ПИМЕН, АЛЕКСИЙ II, митрополиты Минский ФИЛАРЕТ, Сурожский АНТОНИЙ, Святейшие Патриархи Александрийский НИКОЛАЙ, Иерусалимский ДИОДОР. Среди множества прихожан последних десятилетий старожилы вспоминают блаженного Марка, обладавшего даром прозрения, строгой жизни монахинь Марию, Евникию, Агнию, Александру, Евдокию, Ольгу, подвизавшихся на клиросе, за свечным ящиком, занятых златошвейным делом.

С окончанием советского периода открылись реальные возможности разносторонней деятельности прихода. При храме организована воскресная школа, курсы катехизации для взрослых. Постановлением Правительства Москвы приходу возвращена часть бывшей церковной земли, на которой предполагается соорудить приходской дом с новой крестильней и купель для полного погружения. К старым образам в храме прибавились иконы новопрославленных в недавнее время святых: прпп. Максима Грека, Паисия Величковского, Амвросия Оптинского, св. прав. Иоанна Кронштадтского, св. блаж. Ксении Петербургской, св. патр. Тихона, св. Игнатия (Брянчанинова).

 

Синодик
священнослужителей и старост

Здесь приведен фрагмент полного Синодика храма Рождества св. Иоанна Предтечи на Пресне. В левом столбце - имена и годы служения или деятельности на приходе настоятелей и старост нашего храма, в правом - биографические данные.

Иереи

Варфоломей (1685-1701)

Варфоломей Кузмин

Михаил (1702-1718)

Михаил Варфоломеев

Петр (1719-1734)

Петр Михайлов

Феодор (1736)

Феодор Логинов

Василий (1745-1752)

Василий Иванов Петров

Никита (1755-1771)

Никита Самуйлов (1723-1771)

Георгий (1774-1781)

Георгий Иванов (род. 1725)

Иоанн (1781-1790)

Иоанн Егоров Юматов (род. 1749)

Иоанн (1790-1826)

Иоанн Степанов (1767-1826)

Феодор (1826-1862)

Феодор Иванов Соловьев (1797-после 1876)

Алексий (1863-1885)

Алексей Николаевич Александровский (1821-1885)

Феодор (1885-1901)

Феодор Георгиевич Ремов (20.IV.1853-5.III.1907)

Алексий (1901-1937)

Алексей Алексеевич Флерин (1863-5.IV.1937)

Димитрий (1937-1970)

Димитрий Николаевич Делекторский (1.VII.1879-12.IX.1970)

 

Старосты

Петр (1743)

Петр Иванов

Феодор (1806-1828)

Феодор Иванов Резанов

Георгий (1827-1848)

Егор Иванов Адребежанов

Иов (1869)

Иов Егоров Егоров

Георгий (1876-1894)

Егор Степанов Митюшин

Симеон (1899-1908)

Симеон Иванов Базыкин

Павел (1911-1913)

Павел Петров Колпаков

Феодор (1914-1917)

Феодор Вонифатьев Левыкин