«За речкою Преснею на горе меж дворов новоселебных...»
Так описывает место, где суждено было стоять храму Рождества Иоанна Предтечи, документ 1685 года. 24 мая (по старому стилю) того года Святейший Патриарх Иоаким, посетив эту местность, благословил здесь строительство деревянного храма. Именно эта дата и является первоначальной в истории прихода.
В то время эта местность, которая теперь входит в Центральный округ столицы, считалась еще Подмосковьем. «Промышленная окраина», сказали бы мы сейчас. Здесь располагались государственные предприятия — Солодовый двор, где готовили солод для пивоварения, и Новый государев сад, где выращивали фрукты и овощи для царского стола. На месте современного Горбатого моста располагалась плотина с водяной мельницей для обмолота солода. Выше по течению Пресни, в запрудах, разводили рыбу для царского и патриаршего столов. Теперь здесь пруды зоопарка. Здесь же селились обслуживающие эти производства люди.
«Новоселебные» — значит заселенные недавно.
Действительно, еще в начале XVII века здесь практически было поле. Эта пустынная местность принадлежала Новинскому монастырю (упразднен в конце XVIII века), а затем перешла в собственность города и значилась городской выгонной землей, то есть значит предназначенной для выпаса (выгона) скота московских обывателей.
Активное заселение и промышленное освоение Пресненской окраины началось с середины XVII века. Но еще с незапамятных времен красивая местность устья Пресни, впадающей в реку Москву, и не менее живописное соседнее лесистое урочище Три горы (надпойменные холмы ее излучины) являлись излюбленными местами летнего времяпрепровождения москвичей. Пресненские и Новинские летние гуляния были популярны у горожан вплоть до начала ХХ века. Хороводы, качели, народные песни, катания на лошадях — вот бесхитростные развлечения прошлых веков. Однако свой исток эти невинные забавы брали в темном языческом культе славянского бога Купалы. Его почитание было сопряжено со временем летнего солнцеворота — периодом расцвета сил животного и растительного царств. Празднование Купальских дней, продолжавшееся около недели, сопровождалось безумством магических действ, в том числе развратных, художественную интерпретацию которых мы видим в фильме А. Тарковского «Андрей Рублев». Но в действительности ритуалы Купальных дней более походили на древнеримские вакханалии — не праздник пресловутой свободной любви, но мистическая оргия культа плодородия, насильственно низводящая личность человека до уровня даже не животного, а скорее растения.
Святая Церковь с самого момента своего основания утверждала новый образ человеческой жизни во Христе во враждебном окружении язычества. Тем не менее, в своей проповеди она не страшилась этого мира, но устремлялась в самые центры идолопоклонства, направляя туда своих проповедников, сокрушая ложных кумиров и возводя истинные алтари храмов и монастырей. Порой это вызывало активное противодействие со стороны поборников язычества, и немало крови христианских мучеников было пролито за многовековую историю Церкви. Но эта кровь падала добрыми семенами на языческую почву, принося обильный плод — новообращенных христиан.
В России XVII века ситуация была иная. Открытого язычества уже давно не существовало, не было ни жрецов, ни капищ, христианство являлось господствующей государственной религией, но в форме так называемого двоеверия оно было еще живо в умах людей.
Давно отжившая вера продолжала тлеть в народных играх, песнях и поверьях, уйдя с городских площадей, она затаилась в лесах и домах в виде мифических леших и домовых. Древние суеверия, страхи и магия мешали людям свободно дышать чистым воздухом православия, порой становясь препоной для спасения их душ.
Давно уже не вспоминали на обрывистом берегу реки Москвы бога Купалу, но обряды, посвященные ему, продолжали существовать. Как и много веков назад, молодежь прыгала через костер, девушки пускали по реке венки и привязывали ленточки к ветвям березы. В эти действия уже не вкладывался магический смысл древней веры, но обряд — это та часть религии, которая способна увлечь человека и изменить его мировоззрение. Кроме того, летние народные игры сопровождались непристойными действиями участников, а также соответствующими песнями и плясками, все это растлевающее действовало на молодое поколение. «Ту есть мужем и отроком великое падение, мужеско, женско и девичье шептание, блудное им воззрение, и женам мужатым осквернение и девам растление», — так описывал подобный праздник один из игуменов, живший в XVI веке.
Церковь, заботящаяся о спасении душ своей паствы, не могла без тревоги смотреть на эти безнравственные забавы с отголосками язычества. Но борьбу с ними старалась вести не полицейским мерами, заранее обреченными на неудачу, а через христианскую проповедь и личный пример христианского благочестия. Поэтому, как только на пресненской окраине появились первые поселения, было решено поставить здесь православный храм, посвященный Рождеству Иоанна Предтечи. Престольный праздник, отмечаемый 24 июня (7 июля по новому стилю) совпадал с периодом летних игрищ и, как известно, получил в народе название Ивана Купалы. В данном случае слово «купало» ассоциировалось с погружением в воду, «купанием» в таинстве Крещения, основоположником которого был пророк Иоанн Креститель. Главный праздник храма всегда привлекает к богослужению множество прихожан и отличается особенной торжественностью. Жители Пресни, вместо того чтобы прыгать у реки через костер, направлялись в церковь, где пастырь напоминал им о духовной пагубности языческих пережитков, приводя в пример подвижническую жизнь Христова Предтечи. Конечно, сменилось не одно поколение москвичей, прежде чем старые предрассудки канули в лету, но миссионерское служение духовенства Предтеченского храма принесло свой добрый плод.
Сейчас уже никто не вспоминает грозного Купалу, ушли в прошлое народные гуляния в период летнего солнцеворота, но приход храма продолжает осуществлять проповедническую, просветительскую и миссионерскую деятельность в современном мегаполисе, ведь соблазнов не стало меньше.